.RU

§ 2. Методы и средства регулирования - Рассолов И. М., кандидат юридических наук, доцент Рассолов И. М. Право и киберпространство


§ 2. Методы и средства регулирования

деятельности в Интернете


Следует отметить, что проблема методов интернет-права теоретиками права широко не изучалась. Речь шла и до сегодняшнего дня идет лишь о способах и средствах саморегулирования и сорегулирования. Причем в одних случаях утверждается, что отношения в виртуальном пространстве вообще не нуждаются ни в каком регулировании, а в других прямо противоположное – что эта сфера жизнедеятельности, как и все прочие сферы, все же нуждается в правовом регулировании27.

Мы считаем, что с выходом Интернета на мировой уровень нельзя уже пользоваться в регулировании интернет-отношений только правилами морали, этики, обычаями, обыкновениями и традициями. Постепенно законодатели и субъекты права разных стран вырабатывают в виртуальном пространстве нормативно-правовые правила поведения. Мораль и законопослушание субъектов должны находиться на высоком уровне, ограничивая допуск в Интернет террористов, экстремистов, преступников и психически больных лиц. «В связи с этим саморегулирование, естественно, должно дополниться правовым регулированием как на международном, так и в национальном масштабах, создавая условия для дальнейшего эффективного развития Интернета. На современном этапе фактически ни в одном государстве мира нет комплексной системы специальных законов, которые регулировали бы правила входа в Интернет и содержание его информационных ресурсов»28. И это порождает множество организационных, технических, правовых, материальных проблем и неувязок, и главное – огромное число правонарушений и преступлений в этой сфере. А с ними трудно бороться и предупреждать их, не имея соответствующей законодательной базы и общей концепции профилактики этих негативных проявлений.

Бесспорно, для виртуального пространства Интернета должен быть разработан и поскорее принят необходимый комплекс законов и подзаконных актов (и прежде всего международного характера), который позволил бы решать указанные выше проблемы, устраняя возникшие недостатки, «узкие места» и негативные проявления. Одновременно на базе данных законов и актов важно сформировать действенный механизм правового регулирования интернет-отношений и обозначить методы эффективного воздействия на поведение субъектов рассматриваемых отношений. Без этого вообще трудно будет прогрессировать международному сообществу в целом и развивать Интернет как бесценное достояние мировой цивилизации.

Необходимо заметить, что в Российской Федерации уже введен в действие ряд законодательных актов, которые можно использовать в Интернете. 18 мая 2000 г. Комитет Государственной Думы по информационной политике провел специальные парламентские слушания «О правовом регулировании сети Интернет в Российской Федерации», на которых был выработан общий подход к формированию системы законодательства, регулирующего проблемы Интернета. Но сейчас важно внедрить высказанные идеи на практике и развивать их далее. Однако работа в этом плане только разворачивается, в том числе и на научном уровне.

С нашей точки зрения, большая роль в этом направлении отводится интернет-праву. И сегодня уже мы смело можем рассматривать целую совокупность нормативных актов, регулирующих сферу Интернета, включая законы об электронной подписи, о праве на информацию в сети, о персональных данных, об электронном документе, об электронных финансовых услугах и др. Наряду с этим с учетом формирующихся нормативных актов выделяются и соответствующие методы регулирования интернет-отношений. Среди них так называемые действующие (которые уже используются в Интернете, многие субъекты интернет-отношений к ним привыкли и не собираются от них отказываться) и традиционно-правовые (которые давно признаны в теории права и в отраслевых юридических науках и выступают в качестве действенных способов воздействия на поведение субъектов правоотношений). Последними тоже пользуются субъекты в виртуальном пространстве.

Саморегулирование как метод интернет-права – это способ самостоятельного (без участия государственных органов и иных властных структур, законов, распоряжений, приказов и др.) воздействия различных субъектов интернет-отношений друг на друга, на свое поведение в виртуальном пространстве и, когда это необходимо, – вне его. Понятие «саморегулирование» в этом случае мы трактуем шире, чем, скажем, «регулирование» или «правовое регулирование». Оно характеризует влияние субъектов интернет-отношений на самих себя при помощи всей системы социальных действий.

В структуре саморегулирования характеризуемых субъектов интернет-отношений большое место занимают общая культура, моральные и нравственные принципы, правосознание, правовое воспитание, юридические знания, а также образование и психология указанных субъектов. Образуя целостную систему действия в комплексе, названные явления помогают субъектам «без конфликтов» найти нужные способы поведения в Интернете, заключить полезные сделки, контракты, добиться их выполнения, оказать друг другу ценные услуги, поддержать третьих лиц, просто познакомиться, обменяться информацией и т. д. Здесь уже имеется положительный опыт. Хотя одновременно, к сожалению, присутствуют и некоторые негативные моменты.

Так, на протяжении многих лет в Интернете существует «Клуб приличных сайтов»29. Все началось с акции по привлечению внимания к проблеме нарушений норм закона и морали в Интернете, которая позже автоматически переросла в виртуальное общественное объединение.

Клуб не ставил целью установление цензуры, он не старался что-либо запрещать, а лишь пытался регулировать интернет-отношения. Основная цель этой организации состояла в том, чтобы освободить часть информационного пространства Интернета от негативных проявлений: нецензурной брани, нарушения авторских прав, киберпреступлений. Для этого Клуб установил эффективную систему стимулирования сетевого этикета для субъектов интернет-отношений. Это и почетные знаки действительного участника Клуба, медали и другие средства. Клуб призывает именно к саморегулированию, делая ставку на самоцензуру вебмастеров, на самостоятельное очищение своего собственного сайта от того, что может быть неоднозначно воспринято посетителями (клеветы, грязных сообщений, порнографии и пр.).

Сейчас Клуб объединяет более 800 сайтов. Думается, он мог бы стать прекрасным примером саморегулирования в Интернете. Но есть противодействующие факторы: кто-то не хочет вступать в Клуб, а кто-то и боится, ибо против Клуба сейчас ведется настоящая электронная война. Например, некоторым членам общественного совета Клуба многократно угрожали физической расправой, избиениями в связи с выполнением ими обязанностей по урегулированию возникающих интернет-споров. У некоторых членов не выдерживали нервы, и они стали выходить из Клуба.

Саморегулирование в Интернете возможно только при определенной законодательной и общественной поддержке. Представим себе, что мы говорим о саморегулировании в области борьбы с преступностью. И при этом нет Уголовного кодекса, не определено, что представляет собой преступление, какое наказание за его совершение должно следовать, не существует судов, органов прокуратуры, милиции, нет даже паспортов – каждый волен называть себя так, как вздумается, делать все, что захочется. Это же абсолютная анархия, характерная в настоящее время для Интернета30.

Поэтому, отмечая значение саморегулирования в Интернете, необходимо заметить, что в одиночку не в состоянии справиться с многообразными видами действий субъектов, которые нередко ведут к коллизиям, конфликтам, угрозам и преступлениям. Сегодня потенциал Интернета велик, он набирает обороты в отношениях не только между людьми, но и между государствами. Однако «целенаправленная своекорыстная регламентация использования соответствующего сегмента Интернета каждым государством может негативно сказаться на его действии в целом и стать препятствием для его развития. Специалисты предлагают саморегулирование Интернета сочетать с его законодательным регулированием, что составляет систему так называемого сорегулирования»31.

На наш взгляд, сорегулирование здесь – это регулирование интернет-отношений с помощью как неправовых, так и законодательных средств. Структура сорегулирования помимо перечисленных компонентов саморегулирования может включать соответствующие нормы интернет-права; правовое сознание субъектов интернет-отношений, их правовую культуру и механизм правового регулирования интернет-отношений, правовые принципы, которыми руководствуются в виртуальном пространстве субъекты, правотворческий процесс, касающийся Интернета, и сами интернет-отношения.

Таким образом, сорегулирование может трактоваться не только как саморегулирование в Интернете, но и как нормативно-организационное влияние на интернет-отношения как специальной системы собственно правовых средств (норм интернет-права, правоотношений, субъективных прав и обязанностей субъектов, их реализации и др.), так и иных правовых явлений (правосознания субъектов, их правовой культуры, правовых принципов и т. д.).

В этом смысле сорегулирование напоминает нам понятие правового воздействия на общественные отношения, которое сегодня играет немаловажную роль в Интернете. Однако правовое воздействие нельзя сводить здесь к правовому регулированию, что иногда наблюдается в виртуальном пространстве. В правовое регулирование нельзя включать все виды воздействия права на сознание и поведение субъектов интернет-отношений. «Смысловая нагрузка у этих категорий «воздействие» и «регулирование» близка и частично совпадает, но она неоднозначна. Понятия «регулирование» и «воздействие» не равны. Это разные категории. Термин «воздействие» – это влияние на что-либо при помощи системы действий. Оно по объему шире, чем «регулирование». «Воздействие» с помощью определенной правовой системы включает в себя регулирование, а также другие правовые средства и формы влияния на поведение людей»32.

Большую роль в регулировании интернет-отношений сегодня играют нормы или правила морали (нравственности), или так называемое моральное (нравственное) регулирование. И это действительно так, поскольку мораль (нравственность) в виртуальном пространстве выступает как совокупность действующих и общепризнанных в разных государствах норм интернет-права, правил поведения, согласно которым одни поступки субъектов интернет-отношений расцениваются как правильные, заслуживающие одобрения (скажем, реклама в Интернете, способствующая укреплению имиджа международных организаций России и Белоруссии), другие – как недопустимые, вызывающие осуждение, порицание (допустим, распространение в Интернете сведений, порочащих глав государств СНГ). Нормы морали при этом служат критерием для оценки поведения субъектов в Интернете как нравственного или аморального (безнравственного), в зависимости от их поступков.

Мораль (нравственность) в виртуальном пространстве представляет собой сложное явление. Мораль, являясь одной из форм сознания и идеологии, воздействует на сознание, мысли и действия субъектов интернет-отношений и характеризует уровень нравственного состояния того государства, в котором живет субъект. Мораль здесь, в отличие от норм права, используется субъектом добровольно, по собственной воле и не обеспечивается государственным принуждением, силой властных структур и закона. Нормы морали (нравственности), регулирующие по-своему поведение субъектов интернет-отношений, не закрепляются в официальных источниках (законах, кодексах и др. актах). Они содержатся в самом сознании субъектов интернет-отношений, в распространенных в мировом сообществе взглядах и убеждениях на добро, зло, благо и пр., которые не сводятся к представлениям отдельных субъектов, а коренятся в материальных условиях жизни обществ и государств и подпитываются отношением общественной среды к тем или иным действиям и поступкам людей в Интернете. Сила так называемого нравственного регулирования здесь опирается на убеждения субъектов интернет-отношений, отдельных граждан или на общественное мнение, выражающее господствующие в том или ином государстве и обществе взгляды и идеи, в том числе и информационного свойства.

В контексте сказанного важно также использование в виртуальном пространстве и средств так называемого этического регулирования (т. е. положений и норм этики). Это и понятно, поскольку субъекты этих интернет-отношений, общаясь между собой, в сетях выступают не как простые специалисты, исполнители, пользователи и т. д. Они должны быть вооружены необходимыми этическими идеями, воззрениями (т. е. философским учением об этике в целом), а также знать об их роли не только в обществе, но и в виртуальном пространстве. Однако, как показывает практика, далеко не все субъекты пользуются этим учением, а если и пользуются, то общими положениями. Следовательно, для системы Интернет еще предстоит выработать действенную унифицированную совокупность норм поведения в нем субъектов (т.е. специальный этический кодекс, веб-этикет). Думается, что он поможет упорядочить разноплановые отношения в Интернете и сделать их более устойчивыми. Подобные кодексы уже появляются во многих странах (Франция, Новая Зеландия, Великобритания и др.).

Особую роль сегодня, как уже отмечалось выше, играют в интернет-отношениях обычаи. Они тоже выступают в роли специфических регуляторов поведения различных субъектов интернет-отношений, сложившихся вследствие фактического их применения в течение длительного времени (скажем, обычаи направлять друг другу благодарственные письма после заключения сделки в Интернете). Их соблюдение обеспечивается общественным воздействием на субъекта-нарушителя (общее осуждение, изгнание из числа участников веб-форума, лишение льгот и др.) либо одобрением мер, которые применяются к обидчику пострадавшим, его родными, близкими и заинтересованными лицами. Санкционирование обычаев государством (например, в Англии) осуществляется либо в процессе судебной либо административной деятельности, когда обычай служит основанием для решения спора в Интернете, либо путем включения обычая в издаваемые нормативные акты.

Обычай сегодня должен быть признан во всех демократических обществах, включая и Россию, в качестве регулятора Интернета, так как при рассмотрении многих споров, касающихся пользования Интернетом, нет необходимых актов, регламентирующих данные споры, а их нужно разрешать. В таких случаях обычай должен считаться обязательным и равнозначным отсутствующему правовому требованию. И в этом смысле совершенно справедливо утверждение, согласно которому «правовые обычаи возникают именно как правовые, что обычное право – это никакая не переходная форма, а фундаментальное явление, проходящее через всю правовую историю»33. Такой вывод также вполне подтверждается процессами правообразования в Интернете. Однако, на наш взгляд, в условиях нынешней России (Союза Беларуси и России, СНГ) все же не всякий обычай должен признаваться имеющим юридическую силу в Интернете. Обычай обязан дополнять, развивать и «оживлять» тот или иной закон, а не отменять уже имеющиеся законы. Для признания правовым требования в виртуальном пространстве (т. е. защищаемым судом) оно обязано: выражать продолжительную правовую практику в Интернете; отображать однообразную практику разных государств – как действия, так и бездействия субъектов интернет-отношений; воплощать неотложную и разумную потребность в правовом регулировании ситуации в Интернете. Причем обычай в этом случае не должен презюмироваться в суде, а обязан доказываться.

Что касается сложившихся международных обычаев, то они должны быть регуляторами в Интернете в случаях, когда интернет-отношения не охвачены международным правом или договором (скажем, о предоставлении международных финансовых услуг). В этом свете под международным обычаем мы понимаем правило, сформировавшееся в процессе длительного применения в интернет-отношениях между всеми или некоторыми государствами. Но необходимым условием признания международного обычая регулятором Интернета является применение его всеми или некоторыми государствами, выраженное в активной форме (скажем, передача полезной международно-правовой информации в военной ситуации, информации о террористических организациях, замышляющих преступления с использованием высоких технологий), либо, наоборот, воздержание от действий. Правило, содержащееся в международном обычае, действует только для тех государств, которые в определенной форме (скажем, в форме соглашения или обычая делового оборота) его признали.

Вместе с обычаями в Интернете в роли специфических регуляторов применяются и обыкновения. Под обыкновением здесь мы понимаем определение привычки субъектов интернет-отношений в виртуальном пространстве (скажем, правило тепло приветствовать друг друга в начале общения и вежливо прощаться в конце). Обыкновения тоже обычно не фиксируются в нормах права. Они признаются субъектами интернет-отношений по собственной воле и осуждают тех, кто идет против обыкновений, за редкими исключениями. Поэтому принято считать, что поведение в виртуальном пространстве субъектов должно строиться по своему обыкновению, так как все (или многие) к нему привыкли.

В качестве регуляторов в интернет-отношениях многими соблюдаемы сегодня и собственные традиции, т. е. то, что перешло от одного субъекта к другому (от отца к сыну, от брата к сестре), от одной группы субъектов к другой (от одной группы пользователей информации к другой). Здесь также важен процесс так называемого унаследования традиций от предшественников (например, идеи и взгляды разработчиков сетей, вкусы, образ действий их партнеров и др.).

Кроме того, интернет-право, подражая другим отраслям права, использует различные средства правового регулирования интернет-отношений. К этим средствам, в частности, можно отнести следующие юридические возможности: предписания, дозволения и запреты. Они все, как целостное явление, и составляют содержание средств правового воздействия на интернет-отношения. Различия лишь заключаются в том, что в процессе применения в виртуальном пространстве в одних случаях эти средства реализуются чаще и активнее, а в других – реже и пассивнее. Например, для норм российского уголовного права, касающихся преступлений в сфере компьютерной информации, взлома сетей Интернета, хищений информации и др., наиболее характерны запреты (ст. 272—274 УК РФ); для норм международного частного или гражданского права – дозволения, предписания. Но это совершенно не означает, что указанными отраслями не используются (хотя и в меньшей степени) другие правовые средства. Скажем, в уголовном праве России также могут содержаться дозволения и предписания, равно как запреты можно обнаружить в международном частном или гражданском праве (запрещено освобождать от ответственности посредников за убытки, вызванные невозможностью осуществления обмена документами по сделкам).

Следует отметить, что охарактеризовать указанные средства правового воздействия на интернет-отношения довольно непросто. В научной литературе данный вопрос не разработан, поэтому остановимся на нем подробнее.

Прежде всего предписания – это возложение прямой обязанности на субъектов интернет-отношений совершить те или иные действия в виртуальном пространстве на основе имеющейся нормы или норм права. Дозволения выступают здесь как правовое разрешение субъектам (позволение) совершать в виртуальном пространстве те или иные действия в условиях, предусмотренных в нормах права, либо воздержаться от их совершения по усмотрению сторон. И запреты – это фактически те же предписания, но иные по сути и содержанию: не совершать те или иные действия в виртуальном пространстве в условиях, предусмотренных правовыми нормами.

Вполне очевидно, что приведенные определения названных правовых средств едины и для других отраслей правовых знаний – они почти идентичны и в гражданском, и в международном, и в информационном праве. Однако они используются в каждом из них с учетом специфики регулируемых той или иной отраслью права общественных отношений. Это и является исходным моментом для более глубокого понимания современной сущности интернет-права и регулируемых им в виртуальном пространстве отношений. Соответственно, правовое регулирование киберпространства, его механизм являются определенной формой юридического опосредования интернет-отношений, в которых есть относительно свободные субъекты – менеджеры (управленцы), собственники информации, ее потребители и др. Такого рода отношения обычно не предполагают определенное подчинение одних субъектов воле других. Хотя в виртуальном пространстве наблюдается и обратное: здесь появляются и действуют с появлением соответствующего информационного законодательства отношения подчинения, когда, допустим, собственник информационного ресурса (сетей), информации диктует пользователям Интернета свои условия работы, оказания услуг и даже порядок заключения сделок34. Отсюда вытекает, что правовое регулирование виртуального пространства рассчитано на такие отношения, в которых наблюдается как равенство субъектов, так и их неравенство (сопряженное с понятием подчинения).

Однако в настоящее время чаще всего в виртуальном пространстве мы сталкиваемся с отношениями, для которых характерно равенство субъектов (сторон). Наглядным примером этого может служить ст. 5 проекта федерального закона «О сделках, совершаемых при помощи электронных средств (об электронных сделках)»35, где прямо сказано, что правовое регулирование электронных сделок основывается на принципах юридического равенства участников, свободы договора, беспрепятственного осуществления предпринимательской деятельности с использованием электронных средств, свободного перемещения товаров, услуг и финансовых средств на всей территории Российской Федерации, а также гарантиях судебной защиты прав участников электронных сделок. Физические и юридические лица приобретают и осуществляют права и обязанности по электронным сделкам своей волей и в своем интересе. Они свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых не противоречащих законодательству условий договора. Приобретение и осуществление физическими и юридическими лицами прав и обязанностей по электронным сделкам могут быть ограничены только федеральными законами.

Исходя из этого нередко те, кто занимается интернет-правом, пытаются противопоставлять два метода правового регулирования виртуального пространства: свободный, основанный на нормах международного частного, гражданского права, и жесткий, базирующийся на нормах административного, уголовного права. Первый метод рассчитан на интернет-отношения, в которых субъекты относительно свободны и равноправны, а второй – на интернет-отношения, где субъекты ограничены в поведении и часто не равноправны. Думается, сегодня это противопоставление неуместно. В силу неразработанности методологии Интернета и права названные методы объективны, они существуют и системно выражают признаки, характерные для регулируемых различными отраслями (и нормами права) интернет-отношений. Поэтому можно утверждать о существовании в рамках интернет-права некоего глобального, комплексного механизма правового регулирования.

Предметом этого механизма будет все многообразие интернет-отношений, меняющихся в зависимости от конкретных условий виртуального пространства, которое регулирует право.

На подобном основании представляется возможным обозначить особенности механизма правового регулирования интернет-отношений, которые вытекают из особенностей информационно-правовой деятельности и предмета интернет-права.

Во-первых, для механизма правового регулирования интернет-отношений наиболее характерны правовые методы и средства управленческого типа, т. е. предписания.

Во-вторых, правовое регулирование интернет-отношений зачастую предполагает односторонность в изъявлении воли одного из субъектов интернет-отношений. Это волеизъявление имеет очертания властности (но не всегда), и часто ему принадлежит в правовом регулировании важная роль. Отсюда изъявление воли одного субъекта интернет-отношений не равнозначно изъявлению воли другого субъекта. Объясняется это тем, что правовые предписания в Интернете, как и прочие предписания права, относятся к компетенции соответствующих государственных органов, опосредовано участвующих в интернет-отношениях через своих представителей.

В-третьих, в конкретных интернет-отношениях, регулируемых правом, порой находит выражение следующая взаимосвязь между субъектами: либо у одного субъекта есть такие полномочия, каковыми не обладает другой субъект (например, тот же договор поставки стали через Интернет), либо объем таких полномочий у одного субъекта больше, чем у другого. Следовательно, здесь складывается такой механизм правового регулирования, который является не только результатом взаимного (на основе договорного или без него) изъявления воли одним и другим субъектом. Эта особенность, в частности, свидетельствует о том, что правовое регулирование интернет-отношений может допускать и наличие определенного государственного органа (разрешающего определенные действия в Интернете, выдающего лицензию, например, согласно ст. 15, 29–40 Федерального закона «О связи», Минсвязи России выдает лицензию определенным физическим и юридическим лицам, а те уже на ее основании предоставляют соответствующие услуги связи)36, который помогает субъектам интернет-отношений вступать в контакты через виртуальное пространство и решать стоящие перед ними задачи.

В-четвертых, названные черты, характеризующие методы и средства регулирования интернет-отношений, далеко не всегда проявляются в тех случаях, когда правовыми средствами регулируются в виртуальном пространстве отношения имущественного характера. Например, в Российской Федерации в соответствии со ст. 8—14 Федерального закона «Об электронной цифровой подписи» компетентные государственные органы призваны наблюдать за деятельностью удостоверяющего центра (в том числе и в Интернете) и применять к нему строгие меры в случае работы без лицензии.

Интернет-право признает, что имущественные отношения субъектов в виртуальном пространстве могут основываться на различных отношениях, включая властно-административные (если эти отношения затрагивают интересы государства либо санкционированы, побуждены им).

В-пятых, властность и односторонность здесь – это все же не главные и не единственные признаки механизма правового регулирования интернет-отношений. Здесь очень широко используются (и пока являются определяющими) свободные, дозволительные методы и средства, в результате которых обычно возникают отношения равенства субъектов, т. е. их волеизъявлений. Использование дозволений в виртуальном пространстве не предписывается нормами права и не требует никаких разрешений.

Становится очевидным, что отличительные особенности правового регулирования интернет-отношений нередко носят в настоящее время и властную окраску, они могут в определенных условиях характеризоваться в качестве властеотношений. За этим их обозначением скрывается то, что во многих вариантах регулирующего воздействия (особенно в реакции на преступления в Интернете) интернет-право проявляет себя жестко, властно, независимо от форм правового влияния на поведение субъектов рассматриваемых отношений (предписание, разрешение, запрет, дозволение). Однако сегодня эти жесткость и властность не являются определяющими качествами правового регулирования интернет-отношений. Главное здесь – свобода действий в обмене информацией между людьми (субъектами) в совершении различных сделок. Эти же качества сегодня мы легко обнаруживаем в механизме правового регулирования, используемом и другими отраслями российского права, в том числе и в формирующемся информационном праве.


Глава ii. ^ ПРОБЛЕМЫ ГОСУДАРСТВЕННОГО

ВОЗДЕЙСТВИЯ НА КИБЕРПРОСТРАНСТВО


§ 1. Общая концепция Интернета в свете теории

права и государства


Новые экономические и социальные реалии наступившего тысячелетия не предполагают того, чтобы «отбросить все старое» и создавать в области права все заново, конструировать новейшие понятия и категории опираясь лишь на сиюминутный опыт, либо слепо копировать западные модели. Напротив, «плодотворное осмысление фактов современной действительности может быть достигнуто на основе достижений мировой правовой культуры, фундаментальных научных ценностей, выработанных интеллектом и талантом специалистов многих поколений на основе трудной практики, в труде, порой в нелегкой борьбе, в столкновении интересов и разных подходов»37.

Академик В. С. Нерсесянц считает, что с неологической точки зрения история юридической науки – это история новых понятий права и формирующихся на их основе новых юридических теорий, новых концепций права и государства38. И в этом смысле для развития полноценного юридического знания момент новизны должен быть непременно тесно связан с моментом преемственности. Поэтому новая концепция или категория права должна возникать и развиваться «лишь на основе старого (всей совокупности прежних юридических знаний) как познавательно более глубокая, более содержательная и более адекватная форма постижения права и государства. Новое понятие права не перечеркивает прежние понятия права и соответствующие теории, а диалектически «снимает» их, то есть преодолевает ограниченную и устаревшую познавательную форму… и вместе с тем удерживает их теоретико-познавательный смысл и итоги»39.

Поэтому новая концепция интернет-права, как комплексного института строиться с учетом тех понятий и категорий, которые уже выработаны юридической наукой, вместе с тем дополняет и расширяет понятийный аппарат общей теории права и государства, а также отраслевых юридических наук (в первую очередь гражданского, уголовного и конституционного права).

По мнению В.С. Нерсесянца процесс формирования новых научных направлений и правовых дисциплин является «естественным и плодотворным направлением модернизации юриспруденции, существенным показателем ее соответствия современному уровню общенаучных достижений и ее способности к дальнейшему развитию»40.

Предпринятый анализ позволяет нам говорить о существовании в современной теории права таких новых понятий, как «Интернет» и «право виртуального пространства», и исследовать само интернет-право как учение об Интернете в сфере права или как учение о праве виртуального пространства. Но если это – правомерная постановка новых проблем теории права, то тогда, естественно, возникает ряд серьезных принципиальных вопросов. Удовлетворяют ли существующие определения и характеристики права ученых и специалистов, занимающихся многообразными правовыми аспектами Интернета? Как необходимо понимать в теории права сам термин «Интернет», его цели, подходы к регулированию и сорегулированию сетей, их функционированию, а также в чем состоят проблемы, связанные с появлением мировой инфраструктуры информации? Как в этом свете необходимо трактовать в правовой теории термин «право виртуального пространства» и как это пространство сегодня воздействует на общую концепцию развития права и его реализацию в Интернете?

Не ответив на эти и многие другие вопросы, трудно будет говорить об интернет-праве как о всеохватывающем комплексном институте и новой правовой теории, двигающей в настоящее время вперед многие положения юридической науки и выводящей ее (когда это нужно и целесообразно для нашего общества) из узконациональных, формализованных рамок. Право в этом смысле увязывается с Интернетом, с его структурой и функционированием, при этом оно трактуется как информация и обретает новое самовыражение в виде права виртуального пространства (как одна из частных теорий права). Неслучайно, ст. 5 Федерального закона «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» от 27 июля 2006 г. рассматривает информацию как объект именно правовых отношений, а п. 3 ст. 12 данного закона впервые в России на уровне высшего акта федерального значения определяет одним из направлений государственного(!) воздействия в сфере применения информационных технологий «создание условий для эффективного использования в Российской Федерации информационно-телекоммуникацион-ных сетей, в том числе и «Интернет» и иных подобных информационно-телекоммуникационных сетей». Итак, потребовалось немало времени и подготовительной работы для того, чтобы правовые проблемы информационно-коммуникационных сетей (по сути Интернета) стали актуальными и значимыми для российского государства.

В целях предпринятого анализа следует охарактеризовать общую концепцию Интернета в теории права, так как без этого трудно будет исследовать проблемы права виртуального пространства и практические аспекты правового регулирования интернет-отношений (в области заключения сделок, оказания финансовых и иных услуг, борьбы с правонарушениями в Интернете и др.).

Исследование показало, что в теории права общая концепция Интернета пока детально не рассматривалась. Ее отдельные положения исследовались в основном в рамках информационного права, и то в контексте общей теории информации, информатизации и защиты информации41.

Отталкиваясь от этих исходных теоретических положений, в настоящее время Интернет с точки зрения права можно определять по-разному: как «всемирную сеть сетей», как «новое средство получения всеохватывающей информации» (в том числе и правовой), как «мировую бесконечную консервацию», как «глобальное объединение компьютерных сетей и информационных ресурсов, не имеющих четко определенного собственника и служащих для интерактивного соединения (коммуникации) физических и юридических лиц»42. В то же время сегодня в науке выработано достаточно большое количество определений Интернета, где описывается это глобальное явление – феномен конца XX в., который, безусловно, благотворно воздействует на традиционные способы коммуникаций современных обществ и способствует их развитию.

В частности, опираясь на эти определения, сегодня можно констатировать, что Интернет в свете теории права и информационного права – это прежде всего новое пространство человеческого самовыражения и общения; международное пространство, пересекающее любые границы; децентрализованное пространство, которым никакой оператор, никакое государство полностью не владеет и не управляет. Наконец, Интернет представляет собой разнородное (гетерогенное) пространство, где каждый может свободно действовать, высказываться и работать (говоря образным языком – пространство «разума и свободы»).

С другой стороны, с точки зрения представленного выше механизма правового регулирования интернет-отношений Интернет сегодня есть также инфраструктура социального регулирования43. У Интернета есть свои специалисты, собственные правила функционирования, язык, сетевая культура. Но надо заметить, что такая инфраструктура не создается сама по себе. Она существует для поддержки определенных видов человеческой деятельности, включая и информационно-правовую. Через Интернет реальные лица (физические и юридические), располагаясь в разных точках планеты, ведут реальную работу (т.е. обмениваются информацией, заключают сделки, пересылают документы, создают блага, знакомятся и т.д.). Правовые и иные социальные нормы, регулирующие их поведение, одинаково применяются ко всем субъектам (участникам) интернет-отношений, в том числе и к иностранным гражданам. И поэтому, как показал анализ последних зарубежных докладов по Интернету, проведенный автором, во Франции, например, многие специалисты отмечают, что Интернет не может действовать без правовой регламентации. Интернет в этом смысле необходим всем (и юристам в том числе) и не ставит под сомнение концептуальные основы современного права44.

В то же время сети Интернета при ненадлежащем их использовании могут содержать угрозу правовому положению граждан; они порой ломают традиционные общественные (публичные) и частные устои жизни и в конечном счете ставят сложные проблемы перед западными демократиями, а также Россией, Союзом Беларуси и России и СНГ.

Мы уже отмечали выше, что Интернет как новое информационное явление и пространство не может существовать без права. И это бесспорное заключение. В работе профессора Алексеева С. С. «Теория права» в разделе «Право в генезисе общества» дается весьма удачный на наш взгляд термин «неразвитое право», который указывает на то поле, где право «не раскрылось, не развернуло свои свойства как самостоятельного и «сильного» нормативного социального феномена, играющего свою особую роль»45. Такую характеристику можно дать и праву виртуального пространства, которое находится в процессе своего формирования.

В этой связи в теории права уже сегодня возникли многочисленные проблемы, которые предстоит решать ученым в ближайшее время. Среди них проблемы более четкого определения источников права, уточнения характера действия права в пространстве и по кругу лиц, повышения уровня правосознания, профессиональной этики и качества поведения субъектов права, разработки более отработанных категорий и понятий отраслей права и т. д. Все они пока не находят должного научного осмысления, и поэтому их разработка относительно Интернета необходима. Вместе с тем она сталкивается со значительными трудностями.

Такое положение вещей между тем не может считаться удовлетворительным. Успех и безудержное развитие Интернета заставляет и теоретиков права, и практиков ставить вопрос закрепления для него определенных правил функционирования (и прежде всего законодательного характера). Уже сегодня, на первых порах, можно было бы принять специальное международное соглашение об Интернете, которое разрешило бы многие противоречия. Первым шагом на пути к объединению позиций в отношении правового регулирования этой среды можно считать Декларацию о свободе обмена информацией в Интернете46, принятую на 840 заседании Комитета министров Совета Европы 28 мая 2003 г. Основной целью подписанного документа является достижение необходимого баланса между сетевой свободой слова и информации, и другими правами, гарантированными Европейской конвенцией о правах человека и основных свобод47 от 4 ноября 1950 г., среди которых защита детей, борьба с киберпреступностью, охрана авторских прав. В Декларации провозглашаются семь основных принципов, согласно которым следует подходить к проблемам, касающимся информации в электронной среде.

Документ предписывает Государствам-членам Совета Европы:

– не накладывать дополнительных ограничений на содержание информации в Интернете;

– поощрять саморегулирование или совместное регулирование (сорегулирование) распространения информации в Сети;

– отказаться от предварительного государственного контроля в Интернете: воздержаться от использования блокировок и фильтров, которые препятствуют доступу к информации, кроме фильтров, установленных для наиболее уязвимых групп населения (например, детей к некоторым интернет-сайтам, особенно в доступных местах, таких как школы или библиотеки);

– воздержаться от использования регистрационных схем, которые ограничивают оказание услуг через Интернет (например, создание и развитие индивидуальных веб-сайтов, не должно становиться объектом какого-либо лицензирования или других дополнительных требований подобного рода).

– убрать препятствия, затрудняющие доступ к информации, содержащееся в сети или созданию, функционированию интернет-сайтов для отдельных слоев общества (например, пенсионеров, малоимущих);

– не обязывать провайдеров проводить мониторинг всей информации, проходящей через их сервер;

– гарантировать пользователям право на анонимность.

Следует, однако, подчеркнуть, что требования Декларации в каждом конкретном случае должны согласовываться с национальным законодательством, требованиями национальной безопасности, соображениями территориальной целостности и иными ценностями государств.

Если анализировать дальнейшие пути для выработки возможно более объемного акта не только в рамках ЕЭС, но для других стран, то здесь возникают многочисленные вопросы. Кто это соглашение станет разрабатывать и кто будет фиксировать правила пользования в Сети? В каких условиях и насколько эффективно указанные правила будут применяться? Думается, что ответы на эти и многие другие вопросы отныне не могут больше быть прерогативой только узкого круга экспертов. Они должны обсуждаться разносторонними специалистами и практиками и стать предметом серьезного научного анализа. На наш взгляд, эти вопросы не только юридического или политического плана, а гораздо масштабнее, так как ответы на них во многом определят развитие мирового сообщества на будущие годы. И не случайно некоторые правительства зарубежных стран, таких как Китай, Северная Корея, Куба, Иран, Зимбабве, Туркменистан, Узбекистан опасаются этого нового способа информационного обмена48.

Следует подчеркнуть, что ученые, в том числе и теоретики права стран Западной Европы, уже на протяжении многих лет осуществляют анализ правовых аспектов информационной среды Интернета. Многочисленные рапорты и отчеты, касающиеся электронных сетей, права и Интернета, подготовленные по просьбе государственных властей, в полном объеме опубликованы во Франции, Бельгии, Германии, США и Великобритании. Такая работа ведется постоянно. Ее цель – изучение динамики функционирования и развития Интернета как нового способа коммуникаций в мире и средства правового и этического воздействия на людей. Думается, что подобная аналитическая работа с привлечением широкого круга ученых и специалистов, юристов тоже должна регулярно осуществляться как в России, так и странах СНГ. И это неизбежно, поскольку наш рынок как неотъемлемая часть общего мирового рынка товаров и услуг уже сегодня сталкивается с острой потребностью в услугах Интернета и терпит существенные убытки из-за отсутствия научно обоснованного и гибкого правового регулирования интернет-отношений в обществе. Необходимо также как можно скорее выработать концепцию информационного развития Российской Федерации в рамках российско-белорусского союза, ЕврАзЭс в сфере Интернета. Имеющихся программных актов в этой сфере информатики и технологий явно недостаточно, а специальных документов, посвященных Интернету вообще нет49.

Однако следует отметить, что некоторые позитивные шаги в этом направлении уже предприняты как законодательными, так и исполнительными органами власти. Как мы уже упоминали ранее, Государственная Дума Федерального Собрания РФ 18 мая 2000 г. провела слушания «О правовом регулировании сети Интернет в Российской Федерации», где были поставлены и обсуждены многие правовые аспекты функционирования Интернета в обществе и выработаны общие идеи интернет-права.

Нет сомнения, что широкий круг специалистов и потребителей услуг сети Интернет желал бы иметь более ясное представление о возможностях развития этих правовых средств регулирования Интернета, которыми располагает Россия и наши партнеры в странах СНГ и G8 по отношению к новому виртуальному пространству. Основное их внимание касается защиты (охраны) прав и свобод индивидов, а также общественного порядка, с одной стороны, и защиты интересов потребителей – с другой.

Обобщение зарубежного опыта показывает, что за границей в настоящее время активно обсуждаются указанные проблемы. Такие обсуждения, осуществляющиеся в значительной степени по инициативе североамериканских стран, имеют своей целью определить правила и поведение в цифровых сетях, чтобы защищать идеи общепризнанных прав и свобод человека и гражданина в Сети. Российской Федерации также следует принять активное участие в этом мировом обсуждении для того, чтобы это пространство не было организовано только по строгой экономической логике.

Основным смыслом работы в этой сфере является стремление сделать так, чтобы новый мир коммуникаций, который рождается буквально на наших глазах, стал источником всеобщего обогащения, роста и обмена информацией между народами, сопровождался динамизмом развития предприятий, рынков товаров и услуг. Однако при этом должны соблюдаться правовые, нравственные и иные положения, включая защиту прав и свобод человека и гражданина. С экономической глобализацией должны соотноситься правовые, политические и этические выборы, иллюстрирующие тип современного общества, отношения между различными субъектами информационного и иного обмена, а в конечном счете – вся иерархия ценностей, которую мы желаем видеть в виртуальном пространстве. Речь не идет, конечно, о том, чтобы выступать за «романтичный» подход к Интернету в свете европейского гуманистического идеализма, а о том, чтобы доказать способность нашего общества представлять себя в будущем, учитывая мировое культурно-правовое разнообразие и свою приверженность к общемировой идее защиты прав и свобод человека.

Однако с позиций теории права возникает закономерный вопрос: что может сделать в этом отношении Российская Федерация как субъект интернет-отношений?

Думается, что в ближайшее время необходимо провести новые слушания в Государственной Думе, а также в Общественной палате проблем правового регулирования сети Интернет и на них обсудить и принять четыре методологических постулата (или убеждения):

1) чисто национальный и сугубо государственный подход к Интернету будет иллюзорен, обманчив и, в конце концов, ни к чему серьезному не приведет;

2) никакой однозначный демарш или поступок относительно применения у себя Интернета не будет результативен: не существует единственного (единого) средства или решения, чтобы ответить на вопрос разумного контроля за содержанием информации в электронной среде Интернета. Правовое регулирование интернет-отношений должно сочетаться с общемировым договорным, консенсуальным, педагогическим, информационным и иными подходами. Эти подходы соответствуют социологии Сети и отвечают эффективно на ее требования;

3) в этой связи последовательные и согласованные действия разных стран в сфере Интернета будут более эффективными. Нестабильность в пользовании Сети и уязвимость информационных технологий приводят к трудностям в выработке и овладении необходимыми юридическими средствами регулирования, в определении категорий всего юридического инструментария, позволяющего гарантировать соблюдение прав и основных свобод личности и общественного порядка на той или иной национальной территории. Следовательно, России предстоит в короткий срок понять и проанализировать характер эволюции рассматриваемого нового сегмента рынка;

4) наконец, вся наша политика в этой сфере должна ориентироваться на положительное наступательное общемировое развитие (т. е. на скорейшее внедрение нашего национального сервиса в систему Интернета, вместо того чтобы противиться внедрению новейших информационных технологий в общественную и правовую жизнь).



0-0-0-1-teoriya-mirozdaniya-na-osnove-obedineniya-izvestnih-fizicheskih-teorij.html
000443-2522-chugunov-ezhekvartalnijotche-t-emitenta-emissionnih-cennih-bumag-za-ii-kvartal-2003-g.html
01-09-2009-priziv-vladimir-nashi-novosti-prezident-vipisal-otechestvennim-farmacevtam-stranica-3.html
01102010-g-s-6-tema-stroitelstvo-stroitelen-kontrol.html
0200-ohotniki-za-nacistami-barbi-margarita-sanz-tel-44-20-7751-7690.html
02022009-g-s-4-tema-stroitelstvo-stroitelen-kontrol.html
  • klass.bystrickaya.ru/algoritmi-i-programmi-bibliograficheskij-ukazatel-publikacij-professora-gubareva-vasiliya-vasilevicha.html
  • institut.bystrickaya.ru/svodnaya-vedomost-pezometrov-ustanovlennih-v-vedomstvennie-normativnie-dokumenti-tipovie-pravila-ekspluatacii.html
  • tasks.bystrickaya.ru/27-mezhdunarodnoe-sotrudnichestvo-i-vzaimnaya-pravovaya-pomosh-stambulskij-plan-dejstvij-po-borbe-s-korrupciej.html
  • vospitanie.bystrickaya.ru/yamnaya-kultura-perevod-s-anglijskogo-g-a-nikolaev.html
  • uchitel.bystrickaya.ru/rabochaya-programma-dlya-studentov-vi-kursa-specialnosti-150700-lokomotivi-t.html
  • uchebnik.bystrickaya.ru/vi-svoboda-voli-i-sudba-organizacii-19-stranica-7.html
  • turn.bystrickaya.ru/pedagogikali-praktika-badarlamasini-bas-bet-f-so-pmu-18-321.html
  • uchit.bystrickaya.ru/tretya-sistema-svyazi-vnutrennij-svet-protivolarazitarnaya-programma-v-shkole-zdorovya-nadezhda-chelovek-malenkaya.html
  • credit.bystrickaya.ru/perevod-s-yaponskogo-v-smolenskogo-stranica-12.html
  • uchitel.bystrickaya.ru/rabochaya-programma-uchebnoj-disciplini-po-podgotovke-vracha-lechebnika-po-napravleniyu-060101-lechebnoe-delo.html
  • books.bystrickaya.ru/chem-polzuetsya-professional.html
  • znanie.bystrickaya.ru/734ekonomicheskaya-klassifikaciya-rashodov-proekt-specifikacii-funkcionalnih-i-drugih-trebovanij-polzovatelya.html
  • write.bystrickaya.ru/glava-11-organizacionnie-izmeneniya-organizacii-i-osnovnie-podhodi-k-ih-izucheniyu-4.html
  • zanyatie.bystrickaya.ru/uluchshenie-demograficheskoj-situacii-podderzhka-molodih-i-mnogodetnih-semej.html
  • occupation.bystrickaya.ru/ne-doiskatsya-do-prichin-mistika-skazka-ili-realnost-8.html
  • spur.bystrickaya.ru/kontrolnaya-rabota-po-discipline-delovoe-obshenie.html
  • obrazovanie.bystrickaya.ru/prilozhenie-6-metodicheskie-ukazaniya-po-vipolneniyu-razdela-bezopasnost-zhiznedeyatelnosti-dlya-studentov-vseh-specialnostej.html
  • uchitel.bystrickaya.ru/rabochej-programmi-uchebnoj-disciplini-mirovaya-hudozhestvennaya-kultura-uroven-osnovnoj-obrazovatelnoj-programmi.html
  • studies.bystrickaya.ru/biblioteka-i-kraevedenie-rabota-bibliotek-s-kraevedcheskimi-dokumentami.html
  • universitet.bystrickaya.ru/stenogramma-zasedaniya-soveta-federacii-byulleten-223-422.html
  • kontrolnaya.bystrickaya.ru/programma-razrabotana-v-sootvetstvii-s-fgos-vpo-po-specialnosti-111801-65-veterinariya-i-primernoj-uchebnoj-programmoj-disciplini-instrumentalnie-metodi-diagnostiki.html
  • books.bystrickaya.ru/enknyazeva-spkurdyumov-principi-samoorganizacii-i-ustojchivogo-sovmestnogo-razvitiyaslozhnih-sistem.html
  • institut.bystrickaya.ru/the-statement-is-unreachable-rukovodstvo-programmista.html
  • learn.bystrickaya.ru/funkcionaldi-mndetter.html
  • institute.bystrickaya.ru/glava-ii-fedotova-l-n-sociologiya-reklamnoj-deyatelnosti-uchebnik.html
  • ekzamen.bystrickaya.ru/scenografiya-kino-televidenie-enciklopediya.html
  • institute.bystrickaya.ru/glava-8-bokser-ti-chto-kupil-bileti-na-eto-shou-ili-kak.html
  • uchebnik.bystrickaya.ru/uroka-urok-sud-nad-ivanom-groznim.html
  • notebook.bystrickaya.ru/kniga-sostavlena-na-osnovanii-dvuh-broshyur-kotorie-mne-dovelos-napisat-dva-goda-nazad-v-pomosh-shkolnim-uchitelyam-stranica-12.html
  • tasks.bystrickaya.ru/143-antiracionalisticheskaya-ustanovka-filosofii-zhizni-shopengauer-nicshe-diltej.html
  • essay.bystrickaya.ru/deyatelnost-komitetov-i-komissij-gd-gosduma-rf-monitoring-smi-14-sentyabrya-2006-g.html
  • predmet.bystrickaya.ru/soi-i-dogovor-po-pro-superderzhavi-xx-veka.html
  • crib.bystrickaya.ru/k-popper-logika-i-rost-nauchnogo-znaniya-stranica-3.html
  • thescience.bystrickaya.ru/iii-dokumenti-podtverzhdayushie-statya-83-vidi-imushestva-imushestvo-kak-obekt-grazhdanskih-prav-podrazdelyaetsya.html
  • exam.bystrickaya.ru/zashita-ot-umnogo-ili-umnaya-zashita-stranica-4.html
  • © bystrickaya.ru
    Мобильный рефератник - для мобильных людей.